Роман воспитания – Джон Донн

Роман воспитания

Ярослав Шиманов
04.07.2017
Смотреть – сюда
01.07.2017
Супер-обложка
13.07.2017
ФУТБОЛ
Роман воспитания
Ярослав Шиманов рассказывает об удивительной судьбе знаменитого вратаря, основавшего в Одессе не менее знаменитую школу «Черноморец»
Что объединяет Игоря Беланова – лучшего футболиста Европы 1986 года, Илью Цымбаларя – одного из самых ярких футболистов в истории чемпионата России, и Андрея Воронина, единственного русскоязычного футболиста, который забивал за «Ливерпуль»?
Все они – воспитанники академии «Черноморца», которую основал Анатолий Зубрицкий – человек с невероятной судьбой. Легендарный одесский вратарь не раз оказывался на грани смерти во время войны и после нее. Он бежал из румынского плена, и он, конечно, великолепно играл в футбол.

1
Футбол пришел в Одессу в конце XIX века. Местные англичане основали «Одесский Британский атлетический клуб» и изредка поигрывали в футбол с английскими же матросами, сходившими на берег с торговых кораблей. В начале XX века в городе появились русские команды и вместе с ними городские чемпионаты. Старейшим русским клубом был «Одесский кружок футбола», свои матчи проводивший на колоритной даче генеральши Оноприенко.

Сборная Одессы играла в чемпионате Российской империи по футболу. В 1913 году одесситы полуфинале победили харьковчан, благодаря двум голам нападающего Александра Злочевского. Финал с петербуржцами состоялся в Одессе и предваряла его одесская футбольная традиция:

«Судья готов дать свисток.

– Минуточку! – кричит кто-то из игроков-одесситов.

Из толпы зрителей появляется мальчик. Он осторожно несет в руке… рюмку водки. Гости смотрят на него во все глаза. Толпа благоговейно молчит. Рюмка предназначена одесскому капитану. Тот храбро опрокидывает стопку и машет рукой:

– Можно начинать!» (Юрий Коршак «Старый, старый футбол»)

Одесситы победили 4:2, но соперники подали протест: «Требуем наказать одесскую команду за превышение лимита на иностранцев!» И в результате расследования 5 англичан в составе сборной Одессы посчитали нарушением правил. Результаты чемпионата отменили.

Следующий уже не разыгрывали. Началась Первая мировая, большая часть русских футболистов ушла на фронт. А вскоре грянула революция. После нее экспаты ушли из города и из страны, а место первых футбольных лиг занял новый чемпионат Одессы, созданный советской властью.

Сборная Одессы в 1913 году
Футбол только начинался. Считалось, что это детская забава. Взрослые не посещали матчей. Только изредка можно было увидеть какого-нибудь господина с зонтиком, и без того уже известного всему городу оригинала.
Трибун не было. Какие там трибуны! Само поле не было оборудованным, могло оказаться горбатым, проросшим среди травы полевыми цветами.
По бокам стояли скамьи без спинок, просто обыкновенные деревянные плоские скамьи. Большинство зрителей стояли или, особенно по ту сторону ворот, сидели. И что за зрители! Повторяю, мальчики, подростки.
Тем не менее команды выступали в цветах своих клубов, тем не менее разыгрывался календарь игр, тем не менее выпускались иногда даже афиши.
Мои взрослые не понимали, что это, собственно, такое — этот футбол, на который я уходил каждую субботу и каждое воскресенье. Играют в мяч... Ногами? Как это — ногами? Игра эта представлялась зрителям неэстетической, почти хулиганством: мало ли что придет в голову плохим ученикам, уличным мальчишкам!

Юрий Олеша. «Ни дня без строчки»

Открытка начала XX века
2
В знойные дни Толя Зубрицкий барахтался в воде Черного моря на одесском пляже, вылавливая выпавшие из шаланд херсонские арбузы. Футбол интересовал его не так сильно. Намного приятнее поплескаться в бодрящей воде, особенно когда на улице стоит такая жара. Футбол – это разве что вечером, если будет свободное время.

Каждый вечер друзья звали Толю играть: они считали его лучшим вратарем своей улицы. Он не очень любил сторожить ворота: играли на пустырях, посреди битого стекла и мелких камней. С вечера готовил тряпочку и банку с водой, чтобы утром отмочить простынь, которая прилипала к запёкшейся крови на ранах. Состояние футбольных полей не менялось с царских времен:

«Мы тогда еще не знали, что в футбол надо играть на зеленом лугу; даже английские футболисты из клуба ОБАК (Одесский Британский атлетический клуб) играли где‑то в районе Малого Фонтана на пыльной площадке, лишенной растительности. В нашем городе вообще плохо росла трава и уже в конце весны выгорала». (Валентин Катаев «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона»).
Вскоре он пошел в главную школьную команду города – сборную Дворца пионеров. Тренировал ее тот самый Александр Злочевский, ставший известным еще в чемпионате Российской Империи. О силе его удара ходили легенды. Старожилы рассказывали, что в одной из товарищеских встреч с гостившими в Одессе турками он убил вратаря своим ударом с правой. Лучшего тренера для вратарских навыков молодого Зубрицкого отыскать было нельзя.

После окончания школы Анатолий поступил в институт. Спокойно учиться не удалось: летом 1939 года его и ещё двух молодых голкиперов пригласили на просмотр в местное «Динамо». Запасного вратаря отчислили из команды, и на его место решили взять юниора. Просматривали юношей на обычной командной тренировке, и лучшим оказался Зубрицкий. Он с радостью согласился стать вторым вратарем любимого «Динамо», а уже на следующий день ехал в поезде «Одесса – Москва» вместе со своей командой.

В первом же матче московского турне основной вратарь «Динамо» сломал руку, и Зубрицкий занял его место. В том матче одесситы уступили ЦДКА, но в следующем уже обыграли «Торпедо», а молодой вратарь собрал неплохие отзывы.
Затем в домашнем матче Зубрицкий противостоял форварду, который боролся за звание главного бомбардира чемпионата со знаменитым Григорием Федотовым. В Одессу приехало тбилисское «Динамо» с Борисом Пайчадзе, который позже был признан лучшим футболистом Грузии XX века. Уже в первом тайме он забил 2 мяча, но во втором одесситы каким-то чудом отыгрались и вышли вперед, во многом благодаря вдохновенной игре вратаря-дебютанта. Пайчадзе рвал и метал: пытался пробить его с дальней дистанции, замыкал подачи в штрафную, проходил защиту на дриблинге, но двадцатилетний Зубрицкий показывал блестящую игру в воротах.

На последних минутах Пайчадзе рывком ушел от защитников, оставшись один на один с Зубрицким. Выбежавший к границам штрафной Анатолий бросился форварду в ноги, и несколько тысяч одесситов на трибунах через секунду завопили: «Толя спас»! Но ликование сменилось мертвой тишиной. Зубрицкий не мог подняться – нога Пайчадзе нашла не мяч, а его живот. Врачи вынесли Анатолия за пределы поля и привели его в чувство.

Зубрицкий, пошатываясь, побрел к воротам. Матч продолжился, но боль не отпускала его. Замен тогда не было, а на вратаря, опирающегося на штангу было больно смотреть. Даже тбилиссцам. Пайчадзе в очередной раз убежал в атаку, но увидев несчастного вратаря, шатающегося на линии вратарской, предпочел благородно выбить мяч за пределы поля. Игра закончилась победой одесситов.
Пайчадзе в очередной раз убежал в атаку, но увидев несчастного вратаря, шатающегося на линии вратарской, предпочел благородно выбить мяч за пределы поля.
3
Через несколько месяцев Зубрицкого призвали в армию. Служить его оставили в Одессе, и он продолжил выступать за родную команду. Однако в конце футбольного сезона Анатолию запретили играть за «Динамо». Приказ командования был простым: «Играешь только в межгарнизонных соревнованиях». Части были нужны спортивные успехи, а Анатолий их гарантировал.

Весной 1941-го футбольные руководители города вовсю упрашивали армейцев разрешить Зубрицкому играть хотя бы в домашних матчах чемпионата СССР, и командование пообещало вернуть вратаря в конце июня, после первенства военного округа.

Но началась война. 21 июня Анатолий поехал отдыхать в санаторий, получив увольнительную из части. Там работал его отец и отдыхала жена с маленьким сыном. Ночью все проснулись от шума: сначала где-то вдалеке слышалась артиллерийская канонада, а потом в небе загудели самолеты.

Зубрицкий уговорил санаторного шофера довезти его до своей воинской части, но там уже никого не было – ушли на фронт. Когда формировались пополнения, Анатолия определили в роту ПВО. Их отправили маршем к границе, проходившей по реке Прут.
Анатолий Зубрицкий
Именно там проходили самые ожесточенные сражения с румынскими частями в первые дни войны. На открытой местности, без возможности укрыться, колонна, в которой находился и Зубрицкий, попала под бомбардировку. Анатолию повезло выбраться оттуда без ранений.

Уже во вновь сформированной части он стал шофером. К этому времени советские войска начали отступление. Во время отхода Зубрицкий снова попал под огонь вражеской авиации. В этот раз его машину разнесло после попадания снаряда, но Анатолий вовремя покинул автомобиль и не пострадал.

Второй раз оказавшегося без подразделения Зубрицкого определили в хозроту, понизив до помощника ездового. На подходах к Николаеву (почти 300 километров от советско-румынской границы) несколько сотен советских солдат попали в окружение. Пленных разместили в бывшем военно-морском госпитале. На одном из построений нацисты отобрали около 40 человек, погрузили их в грузовики и увезли в неизвестность. Среди них был и Зубрицкий. Советские солдаты, уже наслышанные о карательных операциях оккупантов, попрощались друг с другом и с жизнью. Они были уверены в том, что их везут на расстрел. Через несколько часов дороги они увидели из грузовиков родное Черное море. Их выгрузили, построили и объявили: «Вы будете заняты в строительных работах на территории села Коблево».
Оккупированная Одесса
4
Сперва пленных советских солдат направили на расчистку завалов и строительство укреплений. Только там, в плену, они узнали, что враг занял Одессу. После нескольких недель военнопленных снова погрузили в грузовики. Колонна, растянувшаяся на полкилометра, направлялась в Одессу, родной город Зубрицкого. По дороге Анатолий узнал от конвоира-румына, что везут их на вокзал, чтобы затем отправить на работы в Румынию.

Колонна медленно продвигалась среди развалин одесских заводов, и Зубрицкий понял, что другого шанса не будет. Он решил бежать. Обратившись все к тому же румыну, он отлучился якобы по нужде, а сам затаился в разрушенном цеху. Искать его не стали: конвоиры могли забыть о нем или отвлечься на более существенные неприятности.

Это уже не сильно интересовало Анатолия. Под вечер он выбрался из укрытия и побежал в город. В темноте, укрываясь от редких патрулей оккупантов, Зубрицкий добрался до родного дома, но заходить в него побоялся и пошел к родственникам, жившим на окраине. У них он скрывался несколько недель, не показываясь на улице.

От кого-то из домашних он узнал, что на заводе «Кинап», где вместо выпуска киноаппаратов организовали ремонт автомобилей, работает несколько его друзей-футболистов из родного «Динамо». Новый хозяин завода – русский эмигрант, вернувшийся на Родину – узнав о прошлом своих работников, создал футбольную команду «Глория-Форд».
Футбольная команда «Люфтваффе» в Киеве в 1942 году
Сначала Анатолию были нужны документы на другое имя. Бежавший из плена красноармеец в оккупированном городе долго бы не продержался. К счастью, в Одессе, славившейся своей преступной жизнью, даже в годы войны спрос на подобные услуги легко находил предложение. Один из знакомых по «Динамо» футболистов – Николай Хижников – пользовался в городе большим уважением. Самоотверженную игру защитника ценили и в криминальных кругах, поэтому документы для Зубрицкого подготовили качественно и быстро.

«Глория-Форд» играла против команд воинских частей, расположенных неподалеку от Одессы, и против команд близлежащих румынских городов. Румыны, впечатленные успешными выступлениями советских футболистов, организовали им масштабный выезд в Румынию, где «Глория-Форд» играла с лучшими клубами страны. После этого турне о великолепном советском вратаре писали в румынской прессе, отмечая, что такой игрок достоин играть в лучших европейских клубах. Анатолий был польщен восторженной реакцией прессы, но ни в одном румынском репортаже о матчах фамилии Зубрицкий не появилось, хотя фамилии остальных игроков были на месте. Все это время Анатолий жил по поддельным документам, не под своим именем, и о таком повороте в судьбе подумать не мог никогда.

После поездки «Глория-Форд» встречалась со сборной Люфтваффе в Одессе. Во время игрового столкновения в том матче Зубрицкий получил сотрясение мозга. На газон стекала кровь. Игроки подбежали к Анатолию и замахали трибунам, подзывая врачей. Игра остановилась. Кто-то позвонил в больницу. Приехала санитарная машина. Немецкие летчики несли носилки, на которых лежал Зубрицкий, и выражали сожаления по поводу случившегося. На футбольном поле люди не воевали.
После этого турне о великолепном советском вратаре писали в румынской прессе, отмечая, что такой игрок достоин играть в лучших европейских клубах.
5
Весной 1944 года Одесса была освобождена. В апреле всех оставшихся в городе футболистов объединили в возрожденное «Динамо». Команда готовилась к сезону, приводила в порядок местный стадион, пострадавший после бомбежек и возвращалась к мирной жизни. В один из чудесных дней одесского лета на тренировку к «Динамо» пришли люди в фуражках с синим верхом.

Они настоятельно предложили Зубрицкому и его партнеру – Николаю Хижникову –закончить тренировку и собрать вещи. Футболисты, оставшиеся на тренировке, растерялись намного сильнее ушедших. Один из тренеров подошел к сотрудникам НКВД и спросил, куда сейчас повезут его ребят. «К нам, в управление» – на ходу ответили они, провожая уже собравшихся Хижникова и Зубрицкого.

В это время по всему СССР людей, побывавших в оккупации или в плену, отправляли в лагеря. Анатолий и Николай не просто жили на оккупированных территориях: они жили абсолютно мирной жизнью, играя в футбол не только в Одессе, но и во вражеской Румынии. Они не видели возможности пообщаться друг с другом: обстановка в чекистском воронке не предполагала разговоров между сопровождаемыми. А может быть и конвоируемыми. Зубрицкий не рвался шутить про то, что всего 3 года назад он сбегал из румынского конвоя, а сегодня едет под конвоем советским.

Страх рождала не только репутация НКВД. Сама неясность причины задержания вызывала неприятные вопросы. Почему из всех игравших в плену, взяли только их двоих? Неужели за то, что еще в самом начале войны Хижников помог Зубрицкому с поддельными документами? И если поэтому, то как об этом вообще могли узнать в органах?

В Одесском управлении НКВД футболистов, к их удивлению, не расспрашивали про военные годы. Наоборот, интересовались только последними месяцами жизни, чем они занимаются в «Динамо» и нравится ли им в Одессе, оправляющейся от немецкой оккупации. Закончив расспрос, чекисты сообщили футболистам, что по приказу народного комиссара внутренних дел гражданина Зубрицкого и гражданина Хижникова необходимо доставить в Киев.
1945 год. «Динамо» (Киев) – «Динамо» (Москва) – 1:5
Перелет из Одессы в Киев занял чуть более часа. С киевского аэродрома воронок поехал через весь город на противоположную окраину города, как оказалось, на базу киевского «Динамо». Николай Махиня – главный тренер киевлян – предложил Зубрицкому и Хижникову места в команде и дал день на размышления.

Как только одесситы остались наедине, Хижников сразу сказал Зубрицкому: «Я останусь в Одессе». Анатолий, понимавший, что он – человек с небезупречной биографией – в случае отказа от предложения киевлян, от предложения поехать на Колыму отказаться уже не сможет. Хижников совершил своего рода акт гражданского патриотизма, за который его уважали все одесситы. Но Зубрицкий, который был моложе Хижникова на 7 лет, выбрал единственно верный путь: переход в «Динамо» сулил и гарантию от возможных вопросов НКВД о военных годах, и лучшие карьерные перспективы.
1948 год. «Динамо» (Киев) – «Динамо» (Тбилиси) – 3:1
Хижников сообщил об отказе, и киевляне без возмущений отпустили его обратно в Одессу. А Зубрицкий задержался в Киеве на девять лет. Потом он все равно вернулся в родной город и занялся, наверное, самым большим делом в своей жизни – создал знаменитую футбольную школу «Черноморца».
Анатолий Федорович Зубрицкий (1920 – 2005) работал тренером одесского «Черноморца» в 1959–1962, 1967–1973 и 1977–1979 годах. Кроме того, тренировал киевское «Динамо», днепропетровский «Днепр», «Кривбасс» (Кировой Рог) и «Таврию» (Симферополь).
Зубрицкий – основатель и многолетний директор ДЮФСШ «Черноморец» (1975—1977, 1979—2005). Воспитанниками школы «Черноморца» являлись такие известные футболисты, как Игорь Беланов, Илья Цымбаларь (на фото), Сергей Шматоваленко, Юрий Никифоров, Дмитрия Парфенов и
Андрей Воронин.
Ярослав Шиманов
Ярослав Шиманов
  • Александр Клуг

    Очень интересно и познавательно. Жаль, что послевоенные годы не слишком подробно освещены. История, достойная художественной литературы, книги. Только изложение должно быть иное, конечно.