Мрак, ужас и белые медведи – Джон Донн

Мрак, ужас и белые медведи

Василий Легейдо
13.07.2017
Супер-обложка
13.07.2017
Море внутри
17.07.2017
Литература
Мрак, ужас и белые медведи
Василий Легейдо, студент школы Василия Уткина, неожиданно написал не об английском футболе,
а об одном из знаковых американских романов XXI века
Пролог
Непроглядная полярная ночь – вот уже несколько месяцев, день за днем. Обжигающий холод. Одиночество. Протухшие консервы, открытые переломы, цинготные кровоточащие десны, гигантский белый медведь, для которого все, кто осмелится ступить на лед, – что-то вроде тряпичных игрушек. Грохочущие денно и нощно айсберги, торосные гряды, сжимающие в своих тисках суда и заставляющие стонать обшивку. Наконец, два судна, уродливо покосившиеся по воле ледяных масс под нелепым, невообразимым углом. Эта вынужденная стоянка для кораблей флота ее королевского величества «Эребуса» и «Террора», оснащенных для долгой арктической экспедиции по последнему слову техники, стала последней.

Торосы – нагромождения обломков льда высотой до 20 метров, образующиеся в результате движений ледяного покрова.
Экипажи «Эребуса» и «Террора» покидают корабли
Синей линией на карте обозначен Северо-Западный морской путь
Первому изданию романа американского писателя Дэна Симмонса «Террор» в этом году исполняется десять лет. Он посвящен одному из самых громких событий в английской культурной и общественной жизни XIX века – пропавшей экспедиции сэра Джона Франклина. Снаряженная в 1845 году, она преследовала цель отыскать Святой Грааль английской империи последних трехсот пятидесяти лет – Северо-Западный морской путь. Идея проложить торговый путь к северу от Американского континента будоражила умы британцев с конца XV века, но никому из них не удавалось достичь западного побережья Америки.

К середине XIX века, когда вера в технический прогресс и позитивное знание западного человека достигла своего пика, британское адмиралтейство решилось на очередную – самую амбициозную из всех - попытку обнаружить морской путь в огромной холодной и темной арктической пустыне. Оснащенные гребными винтами мощные и комфортные корабли королевского флота «Эребус» («Мрак») и «Террор» («Ужас») с общим экипажем в сто двадцать девять человек под командованием опытного исследователя сэра Джона Франклина покинули английский порт Гринхайт 19 мая 1845 года – и никогда не вернулись.
Маршрут экспедиции Франклина
Северо-западный морской путь так и не был найден, равно как и корабли Франклина вместе с участниками экспедиции. Множество спасательных судов, откликнувшихся на зов чести или соблазнившихся солидным вознаграждением, собирали информацию по крупицам. Обрывки записок, знаки отличия английских офицеров, найденные в эскимосских деревнях, рассказы о белых людях, пытавшихся добраться домой, - и никаких достоверных свидетельств о том, что происходило с кораблями и их экипажем на протяжении более чем двух лет, с тех пор как 28 мая 1847 года лейтенант «Эребуса» Грэм Гор оставил на острове Кинг-Уильям в каменной насыпи записку, в которой говорилось, что с экспедицией все в порядке.

Впрочем, на полях записки и гораздо позже, 25 апреля 1848 года командор «Эребуса» Фицджеймс и капитан «Террора» Крозье сообщали следующее: «Корабли "Террор" и "Эребус" оставлены экипажами 22 апреля, так как с 12 сентября 1846 года они были скованы льдом. Сэр Джон Франклин скончался 11 июня 1847 года, а общее число умерших в экспедиции составляет на сегодня девять офицеров и пятнадцать матросов. Завтра, 26 апреля, выдвигаемся к реке Большая Рыбная».
Арктика – негостеприимный край для белого человека. Температура воздуха здесь достигает зимой –70 градусов по Цельсию, времени года два: полгода непроглядная мгла, сопровождаемая бурями, а другие полгода – слепящее и отражающееся от снега солнце, под лучами которого льды тают, начиная хаотичное движение. Кроме того, люди Франклина не обладали необходимыми знаниями и ресурсами, которые позволили бы им сохранять тепло и охотиться на тюленей и песцов в таких условиях, а запасы провианта подходили к концу.
Летнее таяние арктических льдов
Вскоре поисковым отрядам стало очевидно, что изнеможённые, больные и потерявшие надежду люди не смогли бы преодолеть несколько сотен миль со снаряжением и лодками среди постоянно меняющих расположение айсбергов и добраться до реки, от которой пришлось бы проплыть еще тысячу миль до канадских поселений. В 1854 году все участники экспедиции Франклина официально были объявлены погибшими, хотя в Англии и ходили легенды о том, что некоторые моряки спаслись и теперь уживаются с эскимосами, забыв путь домой.

Экспедиция, судьба которой потрясла Англию – владычицу морей и передовую страну Европы, вошла в историю как крах чаяний западного человека. О ней написаны десятки книг, сложены песни и проведены документальные исследования. Сегодня многие узнают об экспедиции Франклина именно из бестселлера Симмонса. При этом «Террор», большой по объему и эклектичный по структуре, оказывается книгой гораздо более сложной, чем кажется на первый взгляд.
Культурный код
Симмонс известен как писатель-фантаст. На этот раз он решил отойти от привычного жанра. Тем не менее, «Террор» был издан в мягкой обложке с одобрительным отзывом Стивена Кинга на форзаце. Издательство рекламировало очередное творение мастера фантастических историй об ужасных тварях. Однако с первых страниц становилось ясно, что Симмонс написал нечто иное.

Взяв на себя задачу рассказать об одном из значимых событий в английской истории, Симмонс не просто предлагает художественную интерпретацию событий – он, вольно или невольно, погружается в своем изложении в размышление над глубокими культурно-философскими вопросами. Прежде всего речь идет о культурном коде британцев, главных героев его повествования.
Британский Арктический совет, организация, санкционировавшая экспедицию Франклина
Исходная точка в расшифровке этого культурного кода – стремление подданных королевы, жителей величайшей империи XIX века и просвещенных людей Запада к постоянному движению вперед, возвышению надо всем и вся. Такое мировоззрение британцев (стоит оговориться, что речь, разумеется, идет об интеллектуальной элите) обусловлено географическими открытиями последних веков, техническим прогрессом, верой в принципиальную познаваемость мира научными методами.

Именно эта западная рациональность будет поставлена под сомнение уже в XX веке, но Симмонс напоминает, что еще до философских манифестов постструктуралистов западный рациональный человек, который стремился познать природу, чтобы ее обуздать, был поставлен ею на место и низвергнут с небес на землю.

Британская культура при всей своей ценности и монументальности может быть проинтерпретирована как история крупных поражений, болезненных столкновений человека, который ставит себя выше всего, с обстоятельствами, превосходящими его самого. Катастрофа «Титаника», поражение и смерть экспедиции Скотта в гонке за право открыть Южный полюс, наконец – трагедия «Эребуса» и «Террора», которая сокрушительно ударила по амбициям империи. Идентичность британцев, начиная с географических границ и заканчивая футболом, уже давно задается не победами, а поражениями, и заставляет занимать стоическую позицию по отношению к тому, что превосходит силы человека.
Картина «Человек предполагает, а Бог располагает» английского художника Эдвина Ландсира, посвященная пропавшей экспедиции Франклина и подчеркивающая ничтожность человека перед высшими и природными силами
Такая неосознанная обреченность для Симмонса становится движущей силой экспедиции, судьба которой с самого начала была предопределена невыполнимой задачей.

«Именно так поступают Британия и адмиралтейство, когда вы возвращаетесь из позорно провалившейся полярной экспедиции, понеся чудовищные потери в людях: если вы остаетесь в живых, вам присваивают титул и воздают почести», - пишет Симмонс. Он делает из сэра Джона Франклина, национального героя и аса морских исследований, престарелого неудачника, который жаждет славы, но на самом деле раз за разом проваливается во всех своих экспедициях. То, с чем сталкиваются британские морские офицеры, путешествуя во льды, намного превосходит их ожидания. Каждый их недочет, допущение, пробел в подготовке, оказывается по-своему роковым.

Любая трагедия является в известной мере историей о досадных и решающих ошибках. Именно это и происходит в «Терроре», где каждая ошибка играет свою роль.

В то же время «Террор» не зависает в одной точке и не ограничивается отповедью британской рациональности в форме романа-катастрофы. Повествование развивается нелинейно и, перемещаясь от персонажа к персонажу, раскрывает все больше подробностей, деталей приготовления к экспедиции, черт личности ее участников и их жизненных коллизий.
В духе Толстого
Именно внимание Симмонса к деталям и переплетение множества сюжетных линий делает его роман по фактуре ближе не к мореходным историям Жюля Верна или Джека Лондона, а к романам-эпопеям. Наряду с вопросами о человеческой природе и о том, на кой черт британская империя раз за разом отправляет своих лучших офицеров в край вечной мерзлоты, Симмонс с почти отеческой любовью наделяет характерами и личными историями участников экспедиции.

Их имена он взял из реального списка экипажей «Эребуса» и «Террора» и оживил в первую очередь за счет почти бестактно врывающихся в общую ткань повествования флэшбеков и пограничных ситуаций, которые дают понять, за кого читателю предстоит переживать в истории с заранее известным финалом. Здесь Симмонс в равной мере сочетает данные своего обширного документального исследования (в конце книги приводится библиография с перечислением множества источников и монографий) и мастерство рассказчика историй.
Одна из страниц списка членов экспедиции
Современный французский философ и антрополог Бруно Латур занимается тем, что пытается изменить устоявшуюся исследовательскую оптику западных ученых. Долгие годы западная мысль развивалась по пути субъект-объектный оппозиций, идей чистого Я и превознесения человека над всем остальным миром. Именно от этого Латур стремится избавиться, говоря о том, что бесконечно большое число участников любого события образует сложную сеть – и каждый внутри этой сети играет определенную роль в формировании общей картины.
Капитан «Террора» Фрэнсис Крозье,
главный герой романа Симмонса
Латур приводит в качестве примера такой сложной сети эпопею Толстого «Война и мир», в которой не парочка главнокомандующих отдает приказы тысячам безликих солдат, а личное восприятие любого, даже самого маленького человека, оказывает свое влияние на ход событий. Это роднит четырехтомный роман Толстого с «Террором», в котором с предрешенностью чеховского ружья любое событие становится в итоге поворотным и определяющим, а любой персонаж – решающим образом влияет на ход обреченной экспедиции.

Симмонс выводит на первый план очень, в общем-то, толстовских персонажей. Циничного капитана, который когда-то влюбился один раз и на всю жизнь, а остальные свои чувства давно притупил выпивкой, но в решающий момент оказывается способен их проявить. Молодого и отважного лейтенанта, который сбежал в экспедицию от нежеланной невесты и показал себя честным и самоотверженным, сметливым героем. По-настоящему «маленький человек» – доктор, который путь от снисходительного обращения «мистер», спровоцированного анатомическим образованием и странностями характера, до уважительного «доктор» проходит, совершая храбрые поступки. Коварный матрос с наклонностями манипулятора и хитростью прирожденного предателя. Наконец, сам сэр Джон Франклин – рассеянный и добродушный человек, провозглашенный героем нации, но совсем не готовый к этому званию в условиях реальной ситуации на грани жизни и смерти.
Такой набор персонажей вполне мог бы стать стандартным и шаблонным, если бы Симмонс придерживался фактуры классического приключенческого морского романа, а не уделял бы столько внимания размышлениям над ролью каждого отдельного человека в судьбе всей экспедиции. Он делает это, переключая скорости и меняя структуру повествования, говоря от лица разных персонажей и то поддавая больше действия, то разворачивая настоящее полотно из внутренних диалогов того или иного героя.
Другая картина мира
Издателям было удобно представить в качестве главного сюжета романа охоту ужасающего существа на участников экспедиции. Такое существо действительно в «Терроре» есть – это гигантский, сверхъестественный белый медведь, природа которого остается неподвластной для понимания британских моряков, а шкура – слишком крепкой для пуль их мушкетов.

Симмонс отчетливо проводит параллель между арктическим чудовищем и ветхозаветным Левиафаном – немыслимым, пугающим, толкающим обычного человека за пределы его рациональности. И в этом смысле ужасный белый медведь выступает как производное от всего того, с чем сталкиваются британцы на северном полюсе – совершенно непригодные для жизни условия, отсутствие животных, на которых можно было бы охотиться, пугающие грозы, огромные, вырастающие из воды айсберги.

Попытки объяснить невообразимое по своей силе и ловкости существо при помощи новомодной теории эволюции Дарвина или специфического генетического сбоя – тщетная попытка насадить свою картину мира там, где сами основы мироздания западного человека рушатся, не выдерживая простирающейся насколько хватает взгляда пустынной и туманной белизны.
Для экспедиции Франклина чудовищем Левиафаном стал не только загадочный гигантский медведь, но и массивы льда, по сравнению с которыми современные суда были жалкими суденышками
Симмонс не выступает при этом в роли критика западных ценностей в целом – он явно отдает предпочтение мужеству, искренности, самоотверженности, а не трусости и коварству как ценностям своих героев перед лицом опасности. Однако одной из главных идей «Террора» остается призыв к мировоззренческому плюрализму, к принятию другого способа мыслить и жить.

Чтобы показать, как это важно, Симмонс предпринимает очень необычный для автора вроде бы фантастически-приключенческого романа ход – он совершает подробный экскурс в мифологию и быт эскимосских племен, которые выживают на Северном полюсе, почитая своих богов, и справляются со своей задачей гораздо успешнее, нежели подданные британской короны.

Так Симмонс показывает относительность любых идеалов, существующих в своей среде и отказывающихся функционировать в другой. Те идеалы, которыми руководствовались люди Франклина, заслуживали уважения (по большей части) и были уместны в рамках одной ценностной системы координат, но вместе с тем обрекли их на гибель за пределами этой системы.
Иглу – снежные дома эскимосов
На пересечении миров
Имея дело с далеким Севером, морским путешествием и неведомым существом во льдах, Симмонс насытил свой роман большим количеством очевидных и не очень отсылок. На поверхности оказывается ассоциация с «Моби Диком» и все тем же Левиафаном, встреча с которым становится судьбой героев книги. Морское чудище, словно в шутку, упоминается даже во время проповеди, где капитан «Террора» приводит цитату из несуществующей «Книги Левиафана».

Не раз на протяжении романа Симмонс обращается к Эдгару Алану По, заимствуя не только мрачную эстетику его произведений, но и этические вопросы, встающие перед героями по ходу их злоключений: своеобразный «пир во время чумы» во льдах отсылает к рассказу «Маска красной смерти», а вопрос о моральном праве поедать тела своих товарищей, чтобы продлить себе жизнь, становится аллюзией на единственный «мореходный» опус самого По – «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима».
Тема человека, доведенного до предела и встающего перед выбором, как выживать, проходит сквозной линией от «Повести о приключениях А.Г. Пима» По к «Террору» Симмонса
Еще одним очевидным атмосферным вдохновителем Симмонса выступает другой «отец» жанра ужасов – Говард Филлипс Лавкрафт с его повестью «Хребты безумия» и циклом о Ктулху. Лавкрафта также занимала тема предела рациональности человека перед лицом чего-то, чего он помыслить просто не в состоянии.

На более глубоком, философском уровне «Террор» затрагивает тему одиночества и неполноценности человеческого Я как такового. Для Симмонса идентичность человека утверждается в первую очередь через Другого, с которым он имеет дело: уживается, сосуществует, влюбляется в него или ненавидит. Эта идея у Симмонса проходит через весь роман – вплоть до эскимосской легенды о возможности видеть сны любимого человека. И тема почти телепатической связи влюбленных людей становится в «Терроре» одной из тех дверей, шагнув за которые читатель натыкается на границу рационального.

В конечном итоге, личные отношения самых разных людей отодвигают на второй план другие темы – например, тему утверждения национальной идентичности ирландцев и американцев через противостояние с всепоглощающей махиной британской империи. Об этом Симмонс тоже не забывает рассказать, как об одном из значимых симптомов эпохи.
Историко-философская фантастика
«Террор» хорош тем, что ему удается балансировать на пересечении многих тем и жанров: его можно назвать и романом ужасов, и историей-катастрофой, и исторической драмой. Именно такая неоднозначность делает из истории о моряках, которые столкнулись во льдах с голодом и белым медведем, нечто большее.
Постер сериала «Террор», съемки которого уже несколько раз откладывались
При этом «Террор» не является интеллектуальным произведением для избранных, сложным для восприятия: философские мысли и реконструкцию национальной идентичности британцев вы найдете там, только если сами этого захотите. Если нет, то «Террор» по-прежнему является трогающим за душу приключенческим романом-драмой, в котором автор с одинаковой заботой выстраивает и личности главных героев, и особенности устройства их кораблей.

Тщательная проработка истории, которая остается, по большому счету - и навсегда останется – мифом, но при этом очевидно мифом, героями которого стали реальные люди, выгодно выделяет «Террор» среди других схожих по теме романов. Симмонс умещает в пространстве одной книги и экскурс в эскимосскую культуру, и исследовательскую интерпретацию реальных документальных свидетельств и версий о судьбе экспедиции Франклина, и художественную драму, удивительно кинематографичную в своей трагичности.
Одна из картин, посвященных экспедиции Франклина
Северо-Западный морской путь, который только недавно стал в полной мере доступен для судов, оказался для экспедиции Франклина миражом. Крупицы сохранившейся информации оставляли пугающе много вопросов – достаточно сказать, что корпусы двух кораблей, и «Эребуса», и «Террора», раздавленные и пробитые, были обнаружены подо льдами Арктики совсем недавно – в 2014 и 2016 годах, соответственно. Наверняка по мотивам этой истории можно было написать самые разные книги: документальный труд, роман ужасов, философскую притчу, эпическую драму, фантастику. В итоге все это было написано и обрело жизнь – в одном романе.

Такая разнородность и присущая ей при этом внутренняя целостность «Террора» – редкое достоинство в наше время, когда все хочется трактовать как можно более однозначно и умещать в пространство 160 символов. Симмонс не раздувает роман искусственно, но и не ограничивает его. Он затрагивает те темы и рассказывает о тех событиях, которые заслуживают подробного рассказа.

Удивительный эффект присутствия, которым Симмонс ошарашивает своего читателя, в конечном итоге оставляет его со своими мыслями – примерно так же, как приходится, рано или поздно, остаться наедине с самим собой каждому из ста двадцати девяти членов экспедиции Франклина.
Василий Легейдо
Василий Легейдо
  • Отличное произведение, довольно мрачное и гнетущее, но, тем не менее, не отпускает до самого конца. Кстати есть очень неплохая соответствующая аудиокнига.