Суперпризматик – Джон Донн

Суперпризматик

Глеб Буланников
01.12.2016
Примерный самурай
02.12.2016
 
mess-prizma
Месси как искажение. Колонка Глеба Буланникова

Я сидел на автобусной остановке и грыз ногти. Мне было двенадцать, и я хотел быть как Фернандо Торрес. Я медленно бегал слева в полузащите за футбольную школу «Торпедо», но меня терпели. Наверное, из-за того, что я был правша, хорошо видел поле (в «Торпедо» так раньше говорили про Эдуарда Стрельцова) и виртуозно смещался в центр.

В тот день мы с парнями ехали на Песчанку играть против ЦСКА. Рядом на скамейке ерзал пожилой мужчина с популярной в то время укладкой волос а-ля Виктор Онопко: круглая лужайка и пуща по краям. Он шуршал «Спорт-экспрессом», а я клонил голову набок и косился в таблицы европейских лиг. Он посмотрел на мою тугую сумку и спросил, куда я еду. Я сказал, что на футбол. Мы разговорились.

Мужик футбол не любил, хотя до Марибора было еще почти полгода. Зато с улыбкой вспоминал хоккейную Суперсерию 1972 года. Описал мне все шайбы и рассказал, как кутил по случаю триумфа социалистического спорта на Пушкинской улице – в подвале одного из домов там была пивная, в которой снимали Юрия Деточкина, а называлась она достойно – «Яма».

Рассказ был колоритным, но меня совсем не трогал. Я не мог себе представить этих брежневских пролетариев за кружкой светлого, о чем они там могли говорить и – главное – как. Всегда ведь есть какие-то милые детали, которые отличают пережитое от услышанного. Возможно, кто-то из них смешно шепелявил. Или твистовал после третьей.

Если через сорок лет ко мне в газету нахально заглянет мальчик с тугой сумкой, я тоже ему расскажу. Про Месси.

Как он прокидывал соперников, словно это были скобяные воротца в крокете. Как он промахивался и не говорил ни слова. Как он уходил из сборной, а потом возвращался. Как он сначала плевал на имидж и был патлатым подростком, и как затем его меняли время, возраст и тренды.

В симпатиях нет ничего удивительного. Мы любим тех, в ком видим себя. Месси – это образ моего поколения. Поколения 90-х.

Месси долго был одиночкой. Он отмалчивался на поле, не давал интервью вне его, мастерски делал вид, что не знает о противостоянии с Роналду. Журналисты и болельщики называли это скромностью, но иногда у Месси прорывался подлинный темперамент. Он кричал и, как говорит в автобиографии Ибрагимович, скандалил с тренером.

Никакого пиара, татуировок и рельефной груди – Месси отличался именно тем, что играл в футбол и только. Коротышка Лео выходил куролесить перед сном.

Пожалуй, больше всего ранний Месси был похож на Рональдинью – карнавального бразильца, который был лучшим в мире игроком, но при этом средним спортсменом и атлетом.

Последние шесть лет Месси противопоставляют Роналду. В начале в этом был смысл, но сейчас его нет, потому что они стали одинаковыми.

Футбол можно рассматривать как игру, как спорт и как бизнес. Для Месси футбол был игрой, в которой первичны выдумка и красота. Роналду не вылезал из тренажерного зала, чтобы накачать икры, и первый, кто после Бэкхема, позаботился об имидже. Порой казалось, что футбол для него – побочный эффект рекламы своих трусов.

Несколько лет назад Ибрагимович давал интервью итальянскому телевидению и его спросили: кто лучше, Месси или Роналду? «Месси. Он настоящий. Роналду – продукт тренировок», – сказал швед.

С тех пор Месси изменился. Его имя часто возникает в прессе по околофутбольным поводам, он тщательно выбирает костюм на церемонию вручения «Золотого мяча» и забивает тело рисунками.

Аргентинец прошел путь от ребенка, который играет, потому что ему так нравится, до человека, который работает, чтобы потреблять.

Самое парадоксальное, что он, по-видимому, стеснялся своего ребячества, а оно-то и делало его великим. Величие – это ведь во многом иллюзия, умело поданный талант. Талант, признанный массово.

Кроме Месси, я иногда думаю о литературе, и, чтобы о ней говорить, я принимаю понятия. Среди таких понятий тоже есть своя устойчивая пара: массовая литература / элитарная литература. Я принимаю ее в той же степени, в какой вы принимаете правила дорожного движения в другой стране. Мы неизбежно соглашаемся, но удобнее и лучше нам по-другому.

Так вот. Я считаю, что никакой элитарной литературы нет. Если книга пишется не для всех, а прицельно, это не элитарная литература, а маргинальная. Классика – это массовое явление. Как и величие.

И Месси мог бы стать классикой, если бы не облепил себя отличительными знаками.

Теперь он просто талант.

Глеб Буланников
Глеб Буланников