Страх и трепет – Джон Донн

Страх и трепет

Кирилл Воробьев
05.12.2016
Примерный самурай
02.12.2016
LIVEINBAND на Пятницкой
05.12.2016
 
lionel-messi-in-dolce-gabbana-new-underwear-campaign_zps095eeb0a
Кирилл Воробьев впервые в жизни написал, что он на самом деле думает о Месси

Я его ненавижу. Наверное, потому что атеист. Хотя упрашивал маму крестить меня, когда мне было пять лет. Был глубже, чем Марианская впадина, убежден, что эта железяка на цепочке, каждый раз выскальзывающая из-под футболки, – что-то нереально крутое.

Я не демонстрирую эту ненависть, не выставляю напоказ. Никогда. Непозволительно. Только сегодня, один раз. Есть вещи, которые нет сил скрывать, и это одна из них. Мама мне трындела все детство: все, что я чувствую, сказывается на моем организме – зло, сердитость и обида его ухудшают. Так вот почему я такой с детства больной, да?

Возможно, когда-то я относился к нему нейтрально. Я зацепил краешком сознания, поворотом головы тот момент, когда к нему относились примерно так же, как к миллиардам других мегаперспективных юнцов. Нарезки с дриблингом, очередная новая надежда. Сравнение с великими – я это помню. Это было мое детство, и я не знал, куда оно меня приведет.

У него таких ненавистников, как я, много. Они издеваются над его ростом, над молчаливостью, прической, партнерами, текущей формой, командой, семьей, над его татуировками, именем, фамилией, цветом глаз, дерьма, голами, диагоналями туда, в сторону набегающего Жорди Альбы, когда защитник соперника в могучем прыжке, казалось, снял перевод, но нет.

Но я от них отличаюсь, потому что они – эти все – фанатеют от смуглого кр-красавчика в белоснежной футболке, а я его ненавижу в той же степени.

Есть за что. Ну сколько можно сравнивать, Месси или Криштиану, Роналду или Лионель? Сколько можно высасывать из несуществующего противостояния конфликт? Сколько можно придумывать интриг? Почему все фанатеют от гол-машин? Ведь это скучнее некуда. Разве есть что-то бесконечное в этом мире? Бесконечнее спора, кто круче? Это так пусто, бессмысленно и неинтересно. Восклицания кончились.

И самое страшное не то, что я ненавижу не Месси, а лишь его образ, созданный абсолютно посторонними в наших с ним сложных личных отношениях людьми. Ненависть когда-нибудь растворится в чашках чая по утрам. Или в стаканах пива по вечерам. Или в новой желчи, пенсионной, лет через сорок. Вместе с инфантильностью растворится. Может быть, раньше.

Мне страшно, что я буду воспевать того, кого ненавижу. Но еще страшнее то, что те, кому я буду о нем фольклорить, меня не поймут.

Как не понимал я деда, описывавшего мне Эдуарда Стрельцова, Игоря Нетто и Льва Яшина. Воспевавшего Пеле, Гарринчу и Диди. Он называл Пеле «Королем футбола», но какой же Пеле король, когда – вот, ну включи телевизор! – этот коротышка ростом метр семьдесят творит такое?

Я боюсь, что внуки не поверят в то, что он – величайший игрок всех времен. Я боюсь, что эпоха закончится и начнется другая. Не моя эпоха. И не его.

Кирилл Воробьев
Кирилл Воробьев