Эко футбола – Джон Донн

Эко футбола

Кирилл Дышловой
16.04.2017
Колониальный товар
16.04.2017
Новый «Джон Донн» на Ленинском проспекте
18.04.2017
ФИЛОСОФИЯ
ЭКО ФУТБОЛА
Кирилл Дышловой о сложных отношениях
великого писателя и великой игры

К чемпионату мира 1994 года сборная Аргентины подошла в невероятном составе. Это была команда с Каниджей, Батистутой и Марадоной, команда, которой пророчили победу в финале. В июне 1994-го Буэнос-Айрес сходил с ума, глядя телетрансляции из США.

Тот чемпионат оправдал все возможные ожидания, за исключением надежд аргентинских болельщиков. Спустя два матча Марадону поймали на допинге и дисквалифицировали — официально на 15 месяцев, а на деле — навсегда. Сборная Аргентины в 1/8 финала проиграла румынам. В сорок два года забил камерунец Роже Милла, рекорд результативности в одном матче поставил россиянин Олег Саленко, а вместе с Баджо, промазавшим решающий пенальти в финале, рыдала не только вся Италия, но, наверное, весь мир. За исключением бразильцев. Это был один из самых эмоциональных чемпионатов в истории мирового футбола.

И как будто Буэнос-Айресу было недостаточно событий мирового масштаба, пришедшихся на один только июнь: прямо перед стартом группового этапа в город с лекциями приехал всемирно известный итальянский прозаик и философ Умберто Эко.
ВИДЕО. ПЕНАЛЬТИ РОБЕРТО БАДЖО
На свое пребывание в Буэнос-Айресе Эко запланировал несколько выступлений, конференций и встреч. Стоит ли говорить, ни одно из этих мероприятий не состоялось. «В тот вечер был назначен матч Италия — Норвегия, — жаловался Эко в своей колонке в журнале «Эспрессо», — и мне казалось невероятным, что мои арендодатели станут придавать хоть какое-то значение этому событию. <...> Эти часы я провел в полном одиночестве. Всё остальное население Буэнос-Айреса было приковано к телевизору». Тогда профессор почувствовал, что, по крайней мере, на данном этапе развития человеческой цивилизации семиотика явно проигрывает футболу.

Незадолго до поездки в Аргентину Эко закончил свой третий роман — «Остров накануне». Книгу ждали во всем мире: в 1994-м году Эко — уже звезда мирового масштаба. После моментально ставшего классикой первого романа «Имя розы» и постмодернистского фолианта «Маятник Фуко», он написал роман от лица итальянского аристократа XVII века, который оказывается совсем один, вдали от цивилизации на покинутой моряками шхуне.

По иронии судьбы, в Буэнос-Айресе писатель проверил сюжет своего нового романа на себе — оказался тем самым итальянским аристократом в океане спортивного боления. Совершенно безразличный к футболу, он слонялся по пустому городу, пытаясь добиться внимания от официантов в кафе и продавцов на книжных развалах. Поговорить было решительно не с кем — разве что о футболе. Два приличных собеседника: Борхес да Муссолини (второй сбежал в Южную Америку, оставив в 1945-м на растерзание двойника, и с тех пор счастливо жил в Аргентине — так Эко напишет в «Нулевом номере»), и те заняты: дуче обожал футбол, болел за «Болонью» и «Лацио», а теперь явно сидел у телевизора. Борхес же, хоть и презирал футбол даже больше, чем Эко, к большому несчастью, умер за восемь лет до июня 1994-го. «Как хорошо, что этого не видит Хорхе», — мысль вполне в духе ирониста Эко.
Встреча философа с футболом в Буэнос-Айресе была знаковой, но начались эти отношения гораздо раньше.

Умберто Эко родился в 1932 году, на следующий год после создания объединенного чемпионата Италии по футболу. Первое, что услышали родители Умберто прямо после его рождения — фраза: «Ваш сын — вылитый дуче!» Позже Эко будет иронизировать: должно быть акушер говорил так всем клиенткам, которым хотел угодить.
Умберто Эко взрослел в то время, когда остаться вне футбола было совершенно невозможно. Практически для каждого итальянца он значил тогда больше, чем политика и культура. Итальянское кино, от неореалистов и дальше, просто дышит футболом. В 1945-м году Роберто Росселини снимает «Рим — открытый город», и уже в одной из первых сцен священник Пьетро судит дворовый матч мальчишек лет 10-12-ти: мальчишки это были самые настоящие, и в футбол они играли взаправду. В «Похитителях велосипедов» де Сики простой рабочий Антонио, который уже отчаялся найти в огромном городе украденный велосипед, видит целую велосипедную стоянку — на них приехали смотреть футбол болельщики. Он решается на кражу, но матч тут же заканчивается, и высыпавшая со стадиона толпа ловит героя с поличным и практически съедает его: ясное дело, пока человек на футболе, он неприкосновенен. В кино футбольная тема будет держаться долгие годы: в «Самой красивой» Висконти братья все никак не могут определиться, за «Рому» они или за «Лацио», в «Сладкой жизни» Феллини фотограф Папарацци с друзьями бесконечно слушает про футбол по радио, а в «Репетиции оркестра» духовая секция так увлечена трансляцией, что постоянно опаздывает со вступлением.
Эко провел детство в самом футбольном городе страны — Турине. За первые двадцать лет существования Серии А здесь отпраздновали 11 чемпионств: 6 у «Ювентуса» и 5 у «Торино». Местные мальчишки, конечно, вдохновлялись подвигами земляков: во дворах школ и домов постоянно пинали мяч. Юного Умберто всегда больше интересовали книги: его дед занимался изготовлением переплетов, и роскошные издания Готье и Дюма регулярно появлялись в доме, а в 1938-м, когда дед умер, часть из них отправилась на чердак. Иногда Умберто посылали туда — за углем или за вином — а он только этого и ждал.

Другими словами, были в жизни будущего философа вещи поинтересней футбола, но иногда товарищам все-таки удавалось втянуть его в игру. «Футбол сам никогда не любил меня, – вспоминает Эко. – Я принадлежал к той категории детей, которые, если все-таки удавалось попасть по мячу, тут же отправляли его в свои ворота, или, в лучшем случае, отдавали сопернику. Но если я очень старался, получалось даже выбить мяч за пределы поля». И чем дальше, тем лучше: отправившись на поиски мяча, можно было потеряться где-нибудь между лавками собора, у фургона с мороженым или на чердаке с дедушкиными книгами.

Как положено приличному итальянскому мальчику, в детстве Умберто каждую неделю просил папу взять его с собой на стадион. Спустя почти сорок лет Эко будет анализировать свои желания: «В попытке быть как все (прямо как юный гомосексуал в страхе убеждает себя, что должен любить девочек) я умолял отца взять меня с собой». И как каждый юный гомосексуал однажды примет себя таким, какой он есть, так и Эко не смог долго обманывать себя. Во время одного из матчей тринадцатилетний Умберто впервые остро почувствовал абсурдность жизни и бессмысленность существования.

«Игра, — пишет Эко, — увиделась мне тогда космически бессмысленной процедурой». К концу первого тайма он, воспитанный в строгой католической традиции, всерьез усомнился в существовании Бога. Сразу после матча, соврав отцу, Эко побежит на исповедь к знакомому монаху-капуцину. Тот выслушает его признания и скажет, что такие почтенные, надежные люди как Данте, Ньютон и Томас Элиот веровали, так что сомневаться нет причин, тем более из-за какой-то спортивной ерунды. Умберто успокоился, выдохнул, отложил кризис веры еще на десять лет, но на футбол с папой больше не ходил. Незадолго до смерти профессор признается, что до сих пор помнит состав «Торино», погибший в авиакатастрофе в 1949-м — но не от силы детского потрясения, а потому что всю жизнь тренировал память, запоминая абсолютно бесполезные вещи.
Giocatori

Valerio Bacigalupo (25), Aldo Ballarin (27), Dino Ballarin (23), Émile Bongiorni (28), Eusebio Castigliano (28), Rubens Fadini (21), Guglielmo Gabetto (33), Ruggero Grava (27), Giuseppe Grezar (30), Ezio Loik (29), Virgilio Maroso (23), Danilo Martelli (25), Valentino Mazzola (30), Romeo Menti (29), Piero Operto (22), Franco Ossola (27), Mario Rigamonti (26), Julius Schubert (26).

Dirigenti

Arnaldo Agnisetta, Ippolito Civalleri, Andrea Bonaiuti.

Allenatori

Egri Erbstein (50), Leslie Lievesley (37), Osvaldo Cortina (massaggiatore).

Giornalisti

Renato Casalbore (58), Renato Tosatti (40), Luigi Cavallero.

Equipaggio

Pierluigi Meroni, Celeste D'Inca, Cesare Biancardi, Antonio Pangrazi.
После того матча Умберто Эко разочаровался в себе как в болельщике, но игра не давала профессору покоя всю его насыщенную академическую жизнь. Совершенно равнодушный к успехам итальянских клубов, будь они из родного Турина или Милана, куда он переехал после окончания университета, Эко регулярно откликался на мировые спортивные события — в основном, в своей многолетней колонке в журнале «Эспрессо». И здесь он не жалел слов. Эко всецело поддерживал занятие футболом, но отчаянно критиковал феномен боления. Он называл болельщиков вуайеристами, сексуальными извращенцами, подглядывающими за соитием, сравнивал зрелищный спорт с сексом между пчелами и атеистически брезгливо именовал футбол новой религией. Он говорил, что народ не способен на реальные политические перемены, только потому что вся энергия, которая должна идти на законодательные инициативы и политические дебаты, уходит на болтовню, в лучшем случае, о том, кто сколько вчера забил, а в худшем — кто что написал об этом.
С этой точки зрения отношения Эко с футболом — это не столько про интересы отдельно взятого миланского зануды, сколько про столкновение футбола как планетарного явления со всей интеллектуальной элитой и ее хлебом — критическим анализом. У легендарной британской комик-труппы «Монти Пайтон» есть прекрасный скетч под названием «The Philiosophers' Football Match» («Футбольный матч философов»). Содержание его примерно такое: во время Олимпиады в Мюнхене проходит футбольный турнир среди философов, и в полуфинале встречаются Германия и Греция. У немцев на воротах — Лейбниц, в полузащите — Шеллинг, Гегель (капитан команды) и почему-то Беккенбауэр, а в атаке — Ницше, Хайдеггер и форвард таранного типа Карл Маркс. У греков ситуация схожая: Аристотель — центральный защитник, Сократ — звезда нападения, первый матч за сборную проводит Архимед. И вот, команды выстраиваются, каждая на своей половине поля, звучит свисток, и дальше на протяжении девяноста минут участники матча расхаживают по полю, исключительно размышляя и иногда высказывая свои предположения друг другу. И тут, когда уже кажется, что переигровка неизбежна, Архимеду приходит в голову гениальная мысль – «Эврика!» – а ведь для того, чтобы забить гол, нужно ударить по мячу! Быстрая атака греков, Сократ забивает в падении головой, и все споры немцев с судьей (на матче работает Конфуций) о том, что, с точки зрения субъективного идеализма, гол, как и всё остальное, не существует в объективной реальности, не приносят результата.

Эта остроумная миниатюра на деле очень точно показывает сложные отношения между интеллектуальной элитой и футболом как явлением. Конфликт футбола со снобизмом, с постоянным усложнением такой простой и понятной каждому игры — дело уже даже избитое. Футбол, как самое массовое наравне с кино зрелище XX века, вполне логично беспокоил философов, начиная с экзистенциалистов и заканчивая постмодернистами. Главная звезда современного фрейдомарксизма Славой Жижек рассказывал, как во время его службы в югославской армии солдат освобождали от обязанностей на время каждого матча сборной — Жижек, в свою очередь, вызывался быть тем единственным, кто оставался на вахте («Хоть немного почитать в тишине!» — шепеляво вспоминает он). Наиболее радикален был Хорхе Борхес, с которым Эко так и не встретился тогда в Буэнос-Айресе; он сказал: «Футбол так широко распространен, потому что широко распространена тупость».
Но история Эко — все-таки иной случай. Как практически любой постмодернист, он прекрасно относился к поп-культуре, но не любил именно футбол. В чем именно здесь дело сказать сложно: может, он не принимал футбол как знаковую систему с точки зрения постструктуралиста; может, слишком ассоциировал игру с околофутбольным насилием, очень распространенным в Италии; а может, просто однажды очень неудачно сходил с отцом на стадион.

Как бы то ни было, в воображаемом рейтинге ненаписанных спортивных книг интеллектуальный роман Эко об итальянском футболе занимает, наверное, первое место — рядом с «Философскими проблемами РФПЛ» и автобиографией Джорджа Беста. В родном итальянском футбольном пространстве он нашел бы и детективную интригу, и ярких персонажей, и срез общества, и постмодернистский контекст — в общем, все, что в разной мере составляло его творческий метод.
Умберто Эко (1932 – 2016)
Итальянский учёный, философ, специалист по семиотике и средневековой эстетике, теоретик культуры, литературный критик, писатель, публицист.

Автор романов «Имя Розы» (1980), «Маятник Фуко» (1988), «Остров накануне» (1994), «Баудолино» (2000), «Таинственное пламя царицы Лоаны» (2004), «Пражское кладбище» (2010), «Нулевой номер» (2015).


Пусть я не знаю, что такое «правота», но тут я прав.
Текст КИРИЛЛ ДЫШЛОВОЙ, студент школы Василия Уткина
Кирилл Дышловой
Кирилл Дышловой