Бар, футбол и рок-н-ролл – Джон Донн

Бар, футбол и рок-н-ролл

Про дуло
05.04.2018
Кашель не пройдет
06.04.2018
Музыка
Бар, футбол и
рок-н-ролл
В апреле жанру брит-поп исполняется 25 лет.
Артём Фролов рассказывает, как группы вроде Oasis и Blur возродили британскую мечту – и как они же ее прикончили
14 августа 1995 года. Вся Британия застыла в ожидании, припала к экранам телевизоров и динамикам радиоприемников. Что происходит? Смерть монарха? Выборы в парламент? Матч Премьер-лиги? Нет. Сегодня состоится брит-поп-битва между Oasis и Blur. Две главные группы Соединенного Королевства схлестнутся за первое место в чарте, выпустив свои синглы «Roll With It» и «Country House» в один день.

Вдохновляющие рок-гимны Oasis против язвительных поп-хитов Blur. Простые пацаны из провинции против столичных пижонов. Это было не просто соревнование между коллективами – это было противостояние идеологий и классов. На короткое время музыка стала самой важной вещью в Британии.

Однако началось все гораздо раньше – в дождливом северном городе под названием Манчестер.
Братья Галлахеры (Oasis) и группа Blur
«Я хочу, чтобы мной восхищались»
Весной 1989 года Британия была охвачена эйфорией. Правление премьер-министра Маргарет Тэтчер, «железной леди», стоявшей во главе консервативной партии, подходило к концу. Страна постепенно оправлялась от упадка и разрухи двух предыдущих десятилетий. Уходили в прошлое дикая безработица, стачки профсоюзов, заброшенные индустриальные зоны и запустение провинциальных городов. Ветер перемен посвистывал в воздухе, и перемены не заставили долго ждать.

В 1988 году в Британии стартовало Второе лето любви, названное так в честь грандиозного собрания хиппи 1968 года в Сан-Франциско (США). Нынешнее событие крутилось вокруг субкультуры рейвов: тысячи парней и девушек по всему Соединенному Королевству собирались вместе в ночных клубах, на пустующих складах и под открытым небом, чтобы принять экстази и оторваться на танцполе под эйсид-хаус – электронную музыку, состоящую из механистичного бита и галлюциногенных звуковых эффектов.
Один из таких нелегальных рейвов
Такие вечеринки были, по сути, полулегальными – но кого это волновало? Желтый смайл, созданный Харви Боллом в шестидесятых, стал символом нового движения. В моду неожиданно вошла мешковатая одежда в стиле багги и футболки с психоделической расцветкой. Это был настоящий взрыв молодежной культуры, которому не хватало только одного – собственных героев. Авторы эйсид-треков и диджеи на их роль не подходили: среди них не было личностей достаточно ярких и харизматичных, чтобы возглавить движение.

Пустующую нишу заполнил мэдчестер. Этот жанр родился в стенах манчестерского клуба Haçienda, ставшего одним из центров рейв-культуры. Данное заведение отличалось от прочих тем, что в нем попеременно проводились диджейские сеты и концерты местных рок-групп вроде The Smiths и The Fall. Еще одним важным фактором была необычайная распространенность экстази в Манчестере. В таких условиях старый добрый рок-н-ролл и электронная музыка быстро вступили в союз, скрепленный наркотиками и танцевальными ритмами.
The Smiths в манчестерском клубе Haçiendа, 1983 год
Сначала в 1987 году на музыкальную сцену ворвались Happy Mondays. Панковский нигилизм и саркастичный юмор Шона Райдера вместе с психоделическим дымком рока шестидесятых дали новых кумиров поколению эйсид-хауса. Но это было только начало, потому что в мае 1989 года свет увидел одноименный дебютный альбом The Stone Roses. Пластинка была прохладно воспринята прессой, однако солнечные мелодии, легкий гитарный бриз Джона Сквайра и оптимизм лирики Йена Брауна стали воплощением духа Второго лета любви. Запись открывала песня «I Wanna Be Adored», главный посыл которой был воплощен в заголовке: «Я хочу, чтобы мной восхищались». После долгих лет злости и самоуничижения, царивших в британской музыке, это было настоящим откровением. Ну а то, что эту музыку играли пацаны из рабочего класса, просто сносило публике крышу.
The Stone Roses – I Wanna Be Adored
Вскоре слава The Stone Roses достигла таких масштабов, что они смогли провести самый массовый концерт своего времени – на их выступление в мае 1990 года на Спайк Айленд собралось 30 000 человек. Тогда шоу признали неудачным из-за проблем с организацией и звуком, но спустя буквально пару лет оно стало легендарным. Этот концерт оказался для поколения багги тем, чем был фестиваль Вудсток для поколения хиппи – кульминацией нового движения. Одним из молодых людей, бывших в тот день в толпе, был Ноэл Галлахер.
Stone Roses даже не нужно было ничего исполнять – работа состояла в том, чтобы собрать этих людей вместе. Спайк Айленд был примером для Oasis. После него мы захотели стать величайшей группой на свете.
Ноэл Галлахер
гитарист, лидер и главный автор песен группы Oasis
Концерт The Stone Roses на Спайк Айленд, май 1990 года. Фото: Andre Csillag/Rex Features
Янки, гоу хоум!
Концерт на Спайк Айленд стал одним из тех моментов, которые переломили ход истории. Йан Браун и команда впервые показали всем, что инди-группа может прорваться к вершинам успеха. В июле того же года Англия впервые за тридцать с лишним лет пробилась в полуфинал чемпионата мира по футболу, а в конце ноября случилось то, чего многие британцы ждали уже более десятилетия – Маргарет Тэтчер ушла в отставку с поста министра.

В 1992 году партия тори под предводительством Джона Мейджора выиграла парламентские выборы в четвертый раз подряд, но это уже мало что значило. Как и в остальном западном мире, вдохновленным падением Берлинской стены, в Британии воцарился дух оптимизма. Ветер перемен задул в полную силу.

После триумфа на Спайк Айленд The Stone Roses замолчали на долгие четыре года, и чарты страны в начале девяностых возглавили американские гранж-коллективы, главным из которых была Nirvana под предводительством Курта Кобейна (кстати, еще одно доказательство, что инди-группы могут добиться мейнстримного успеха).
Nirvana – Smells Like Teen Spirit
Примерно в это же время среди молодых групп в Лондоне стал популярен паб The Good Mixer в районе Камден Таун. Здесь выпивали участники таких коллективов как Blur, Pulp и Suede, сюда часто захаживали и журналисты из музыкальных изданий NME и Select. Всех их объединяла любовь к британской музыке и британской культуре, к The Beatles и Дэвиду Боуи, к одежде из секонд-хенда, к черно-белому кино середины века, к футбольным матчам и рейвам – и презрение ко всему американскому, что доминировало на телевидении и в хит-парадах.
«Yanks, Go Home!», кричала обложка журнала Select за апрель 1993 года, на которой появился солист группы Suede Бретт Андерсон, запечатленный на фоне флага Великобритании. Внутри номера находилась статья с еще более провокационным заголовком «Кого ты обманываешь, Курт Кобейн?», в которой редактор издания Стюарт Макоуни интервьюировал коллективы Pulp, Denim, The Auteurs и Saint Etienne (названного так в честь французского футбольного клуба), попутно размышляя о необходимости бунта против американского культурного господства: «Нам не нужны клетчатые рубашки (один из символов гранжа – прим. авт.)! Нам нужен кримплен (ткань из синтетического волокна – прим. авт.), гламур, остроумие и ирония!». Этот выпуск журнала ознаменовал появление брит-попа – не столько жанра, сколько культурного движения, одержимого наследием британской музыки.
Синтетикой и гламуром был залит дебютный альбом Suede, в котором звенящие глэм-роковые риффы гитариста Бернарда Батлера сопровождали драматичные оды обреченным романтикам Лондона от Бретта Андерсона. Героин, валиум, сексуальные девиации и классовые конфликты прилагались.

Иронию и остроумие присвоили себе Blur, чья вторая пластинка «Modern Life Is Rubbish» заворачивала сатиру на общество потребления и средний класс в оболочку из классических британских поп-мелодий. Впрочем, романтике тоже нашлось место. Послушайте хотя бы любовное письмо столице «For Tomorrow».

Между двумя группами вскоре завязалось соперничество, во-многом подогретое тем фактом, что Джастин Фришманн, девушка Андерсона, ушла от него к вокалисту Blur Дэймону Албарну.
Джастин Фришманн с Бреттом Андерсоном (фото слева) и Дэймоном Албарном (фото справа)
Ровно через год после выхода апрельского номера Select Курт Кобейн застрелился у себя дома в Сиэттле. Он оставил после себя предсмертную записку, где процитировал ставшие легендарными строчки из песни Нила Янга: «Лучше сгореть дотла, чем исчезнуть». Депрессия и самоуничижение гранжа оказались слишком реальными. В NME почтили смерть музыканта знаменитой черно-белой обложкой с Куртом, смотрящим в объектив камеры печальным, пристальным взглядом.
А спустя всего три недели, по самому невероятному стечению обстоятельств, вышел блюровский альбом «Parklife» – и брит-поп внезапно прорвался в мейнстрим.

На этом альбоме Blur устроили слушателям настоящую музыкальную одиссею по миру юго-восточной Англии. Деймон Албарн с присущим ему сухим юмором комментировал тягу к потреблению («Girls & Boys»), конформизм («London Loves») и внутреннюю пустоту («End of a Century») ее жителей, а сопровождал его остроумные наблюдения восхитительный коллаж из поп-жанров в диапазоне от диско и оркестровых баллад до психоделии и стадионного рока.

Настроение альбома суммировал титульный номер «Parklife» с участием Фила Дэниэлса, в котором актер блестяще воплотил образ типичного лондонского бездельника: «Я просыпаюсь, когда хочу, за исключением среды, когда меня грубо будят мусорщики».
Blur – Parklife
Романтика старой Англии и нигилизм девяностых, изящные мелодии и аранжировки, патриотизм с ироничной усмешкой – альбом потрясающе резонировал с современной действительностью. Пластинка дебютировала на первом месте британского хит-парада и получила восторженные отзывы критиков. Тогда же у Blur появились новые соперники – Oasis.
Великая брит-поп-битва
В 1991 году Ноэл Галлахер узнал, что в родном Манчестере его младший брат Лиам играет в группе. Он отправился посмотреть их выступление, и музыка его не впечатлила. Однако Ноэл, уже успевший поколесить по миру в дорожной команде коллектива Inspiral Carpets, решил, что пора обзавестись собственной группой. Как гласит легенда, после концерта он подошел к младшему брату и остальным музыкантам и сказал: «Дайте мне писать ваши песни, и я сделаю вас суперзвездами». Так образовались Oasis.

После пары лет почти беспрерывных репетиций и живых выступлений в захолустных английских городках коллективу удалось заключить контракт с Аланом МакГи, боссом влиятельного независимого лейбла Creation Records. 11 апреля 1994 года свет увидел их дебютный сингл «Supersonic».

Oasis – Supersonic
В этой песне уже было все, за что полюбят Oasis. Грязные, неряшливые и в то же время мелодичные гитарные риффы. Наглый вокал Лиама Галлахера. Одновременно абсурдный и пропитанный самоуверенностью текст, где строчки про желание быть самим собой уживаются с пассажами про девушку Эльзу, которая нюхает Алко-Зельцер.

Трек достиг 31-го места в хит-параде, и этого хватило, чтобы сделать Галлахеров знаменитыми. Во многом это получилось благодаря их собственному поведению. Они поливали матом музыкантов, которые им не нравились. Они ссорились и дрались на публике. Они откровенно заявляли в интервью о своей любви к алкоголю и наркотикам. Им было плевать, что о них думают, и людям это понравилось.

Но главным было другое. Ноэл Галлахер писал свои песни в съемной квартире, сидя на пособии, и они были о том же, о чем думали и мечтали миллионы людей по всей стране, живущих на съемной квартире и сидящих на пособиях. О том, как сбежать из родного города. О том, как жить лучшей жизнью. В конце концов, о том, как хорошо провести время.

Выступление Oasis на фестивале «Гластонбери» 1994 года
Уже в июне того же года коллектив выступал на крупнейшем фестивале Британии Гластонбери, а в августе вышел дебютник Галлахеров «Definitely Maybe». В первую же неделю он стал номером один в альбомном чарте. В звучании пластинки, которое наследовало The Beatles, Дэвиду Боуи и The Sex Pistols, не было ничего особенно нового, но безумная энергетика и оглушительный (что еще важнее – искренний) оптимизм сделали запись мгновенной классикой.

К концу года Blur и Oasis были главными музыкальными группами страны. В начале 1995 года они вместе появились на церемонии награждения Brit Awards, куда до этого попадали в основном поп-звезды. Это был прогресс. Когда Blur получили награду как лучшая британская группа, Дэймон Албарн заявил: «Мы должны разделить это с Oasis», и гитарист Грэм Коксон добавил: «Мы выражаем нашу любовь и уважение».
Blur на церемонии Brit Awards, 1995 год
Вскоре, однако, отношения между группами начали портиться. В некотором роде это было явлением неизбежным. Брит-поп с его стремлением к высшим строчкам чартов поощрял соперничество, а наглость и высокомерие братьев Галлахеров поощряли соперничество вдвойне.

Вражда вспыхнула в апреле (опять этот месяц!) 1995 года на вечеринке в честь того, что песня «Some Might Say» первой из всех синглов Oasis стала хитом номер один. Албарн отправился туда, чтобы поздравить коллег с успехом. Лиам Галлахер встретил его практически у порога и затем весь вечер доставал издевательствами в стиле «Мы номер один, а вы нет». Взбешенный музыкант покинул вечеринку, думая: «Пошел нахрен, Лиам, мы это еще посмотрим».

14 августа должен был выйти новый сингл Oasis «Roll With It», классический рок-н-ролльный трек для стадионных концертов. Неделей позже был запланирован релиз эскапистского номера Blur «Country House» с клипом в стиле пародийных скетчей Бенни Хила. Однако после того злополучного вечера Албарн настоял, чтобы песни обеих групп вышли в один день и поборолись за первую строчку в чартах. Война началась.

Blur – Country House
Oasis – Roll With It
Во многом конфликт раздували музыкальные журналы и таблоиды, которые превратили борьбу между двумя коллективами в классовое противостояние, объявив Oasis своими парнями из рабочего класса, а Blur – фальшивками для богатеньких южан (что было далеко не правдой).

За пару дней до начала продаж пластинок журнал NME, который особенно активно раздувал конкуренцию между коллективами, вышел с переделанным постером боксерского матча Мухаммеда Али на обложке. Слева они поместили фотографию Деймона Албарна, справа – Лиама Галлахера. Над изображениями красовался заголовок: «Чемпионский бой британских тяжеловесов». Посыл был предельно ясен.

В понедельник 14 августа 1995 года вся страна застыла в ожидании. «Великая брит-поп-битва» оккупировала первые полосы газет, выпуски новостей на радио и телевидении. Как вспоминают очевидцы тех событий, поход в магазин и покупка одного из синглов воспринимались практически как голосование. Поединок между группами напоминал людям о соперничестве The Beatles и The Rolling Stones в шестидесятых, но даже те коллективы ни разу не выпускали синглы в один день.

Никто не знал, кто победит. NME сделали две обложки – на случай победы Oasis и на случай победы Blur. Наконец, вечером воскресенья стали известны результаты – продажи «Country House» обошли «Roll With It» с результатом в 270 тысяч экземпляров против 220 тысяч.

Обложка NME в честь победы Blur
В одном из последующих интервью Ноэл Галлахер пожелает Албарну и Алексу Джеймсу (басисту Blur) «подхватить СПИД и сдохнуть», однако гонка в хит-парадах помогла привлечь внимание к вышедшему в октябре альбому Oasis «(What's the story) Morning Glory?». Богатая на прекрасные мелодии и аранжировки пластинка в первую же неделю продалась тиражом в 347 тысяч экземпляров и десять недель оставалась номером один. Альбом даже достиг четвертого места в американском чарте, во многом благодаря интернациональным хитам «Wonderwall» и «Don't Look Back In Anger».

Другим брит-поп-группам, в том числе Blur с их новым альбомом «The Great Escape», такого и не снилось. Как говорила в то время пресса, Blur выиграли битву – но Oasis выиграли войну.
Обложки альбомов Oasis – «(What's the story) Morning Glory?» (слева) и Blur – «The Great Escape» (справа)
Oasis – Wonderwall
Тем любопытнее, что лучшую песню в том году записала совсем другая группа.
«Простые люди – как ты!»
В конце восьмидесятых молодой человек по имени Джарвис Кокер учился в Колледже Святого Мартина в Лондоне. К тому времени он уже десять лет пел в группе Pulp, однако ей не удавалось достичь хоть какой-то популярности, так что Кокер решил перебраться из родного Шеффилда в столицу – набраться жизненного опыта.

В колледже он встретил богатенькую девушку из Греции, которая сказала музыканту, что хочет «жить как простые люди». В тэтчеровскую эпоху это было редкостью: тогда культуру низших слоев населения высмеивали за ее неотесанность и считали чуть ли не маргинальной.

Все было совсем по-другому в августе 1994 года, когда песня «Common People» впервые прозвучала на фестивале в Рединге. С приходом брит-попа эстетика рабочего класса вдруг стала доминировать в массовой культуре. Сами Pulp наконец-то сумели прорваться в мейнстрим со своим альбомом «His'N'Hers», насыщенным сексуальными драмами города Шеффилда. Обеспеченной молодежи захотелось «жить как простые люди», и Кокер решил напомнить им, почему этому никогда не бывать.
Джарвис Кокер (в центре) и группа Pulp
Реальная история о том, как он встретил в Колледже Святого Мартина девчонку из Греции, в «Common People» превращается в яростный протест против классового неравенства. Протагонист песни показывает богатой студентке реальную жизнь – с квартирками, кишащими тараканами, с отвратной едой и сидением на мели. Композиция начинается с мелодичных синтезаторных переливов – и вот уже в гремящем, грандиозном припеве Кокер исступленно кричит в микрофон: «Ты никогда не жила, как простые люди / Никогда не делала того, что делают простые люди / Никогда не терпела поражений, как простые люди / Никогда не теряла контроль над своей жизнью!».

В июне 1995 года Pulp в последний момент были заявлены на фестиваль в Гластонбери вместо The Stone Roses, и десятки тысяч людей хором прокричали вместе с вокалистом финальные строчки песни: «Common people like you!». В том же месяце песня попала на второе место в хит-параде. Как вспоминает радиоведущий Стив Ламак, он подумал тогда: «Ого, наконец-то у нас получилось! Пациенты захватили психушку!».
Обложки альбомов Pulp – «His'N'Hers» (слева) и «Different Class» (справа)
Песня вошла на пульсирующий диско-мелодиями и ритмами альбом «Different Class», ставший настоящим magnum opus не только для группы, но и для всего брит-поп-движения. Всего за пятьдесят минут Кокер рассказывает почти обо всем, чем жила британская молодежь того времени: об адюльтерах и безнадежных влюбленностях, о дискотеках и рейвах, о серой скуке будней и отчаянном веселье выходных и, конечно, о классовой борьбе. Тут речь идет уже не о первых местах хит-парадов. Эта пластинка определила эпоху.

Кстати, согласно одной из версий, именно песней «Disco 2000» с этого альбома вдохновлялся при написании «Владивостока 2000» Илья Лагутенко.
Pulp исполняют «Common People» на фестивале в Рединге 2011 года
Крутая Британия
Несмотря на популярность Pulp, музыка того времени в большинстве своем транслировала куда более беззаботное настроение. Oasis и Blur протоптали дорожку для множества новых британских групп: Supergrass, The Boo Radleys, Super Furry Animals, Sleeper, Dodgy, Kula Shaker, Ocean Colour Scene. Многие из этих имен уже забыты, но тогда каждый получил свою минуту славы. Между тем одним из главных коллективов эпохи стала Elastica, группа Джастин Фришманн (девушки Дэймона Албарна).

В моду вошла так называемая lad culture, пацанская культура, краеугольные камни которой точно обозначил Албарн: «Раньше я читал Набокова – а теперь мне нравятся футбол, собачьи гонки и девчонки из Эссекса». Футбол играл далеко не последнее значение. В мае 1996 года прошел благотворительный футбольный матч между представителями музыкальной индустрии, в котором сыграли главные фронтмены брит-попа Лиам Галлахер, Деймон Албарн, Джарвис Кокер – и Робби Уильямс.
Лиам Галлахер и Деймон Албарн во время благотворительного футбольного матча, 1996 год
Сами братья Галлахеры были и остаются фанатами клуба «Манчестер Сити», на матчи которого они ходили с самого детства. Момент, когда Oasis выступили на домашнем стадионе клуба «Мейн Роуд», стал одним из самых запоминающихся в их карьере. Группа играла две ночи подряд перед аудиторией в 40 тысяч зрителей – триумфальное возвращение в родной город состоялось.
Чувство оптимизма и гордости захлестнуло не только музыкальную индустрию. В середине десятилетия брит-поп стал частью более широкого культурного феномена Cool Britannia, получившего свое название в честь патриотической песни «Rule, Britannia!». Движение, начавшись с музыки, вскоре проникло в моду, кино, изобразительное искусство и даже политику.

Пока Oasis и Blur ездили в туры, модельер Освальд Боатенг скрещивал классический британский стиль с африканскими мотивами. Художник Демьен Херст, создавший клип на ту самую песню Blur «Country House», шокировал посетителей выставок акулой в формальдегиде, напоминая им о близости смерти. Дэнни Бойл снимал фильм «На игле» про героиновых наркоманов и сопровождал их приключения треками от лучших электронных и рок-исполнителей того времени.
Скульптура Демьена Хёрста «Физическая невозможность смерти в голове живущего», 1991 год
Происходящее напоминало очевидцам о «свингующем Лондоне» второй половины шестидесятых, когда город стал центром революции в музыке, моде и кино. Казалось, хорошие времена возвращаются.

Культурный расцвет сочетался с финансовым: впервые за десятилетия страна переживала экономический подъем, лондонский Сити превратился в мировой финансовый центр наряду с Уолл-стрит.

Воспользоваться ситуацией сумел Тони Блэр, новый глава партии лейбористов. Молодой и уверенный в себе лидер, он заявлял о своей принадлежности к «рок-н-ролльному поколению». Будучи студентом, он играл в рок-группе, знакомился с Деймоном Албарном и Ноэлом Галлахером, а в 1996 году явился на Brit Awards, чтобы вручить награду Дэвиду Боуи за выдающийся вклад в музыку. В своих политических речах Блэр вещал о том, как сделает Британию «страной для молодых», где у всех будут равные возможности.

Правительство консерваторов под предводительством Джона Мейджора тогда стремительно теряло рейтинги, и все их попытки ассоциироваться с «Крутой Британией» терпели крах. За 18 лет люди просто устали. Им хотелось чего-то нового. И для них Тони Блэр стал живым воплощением британской мечты.

Кто бы мог подумать, что эта британская мечта окажется грандиозным надувательством.
Oasis исполняют Live Forever на стадионе «Мейн Роуд»
Конец пути
10 и 11 августа 1996 года Ноэл Галлахер исполнил свою мечту: играть в величайшей группе на свете. Два вечера подряд Oasis выступали вблизи крепости Небуорт, каждый раз перед аудиторией в 125 тысяч зрителей. Желающих достать билеты на шоу было больше двух с половиной миллионов. Это был самый массовый британский концерт за всю историю. Лиам Галлахер вспоминает, что толпа была настолько огромной, что он не мог увидеть, где она кончается.

Так же, как и Спайк Айленд в начале десятилетия, Небуорт создал прецедент: впервые инди-коллектив стал самой главной группой мира. Значимость момента подчеркнул Джон Сквайр из The Stone Roses, который вышел на сцену в конце вечера, чтобы сыграть гитарное соло в «Champagne Supernova».
Вид с вертолета на толпу в Небуорте
Однако за этим триумфом неизбежно следовал вопрос: а что дальше?
Девяностые оказались эпохой излишеств. В какой-то мере это было местью голодным и бедным восьмидесятым, и брит-поп, поначалу презиравший гедонизм, вскоре погрузился в беспорядочное потребление. В конце 1995 года звукозаписывающая компания подарила Ноэлу «Роллс-Ройс» шоколадного цвета, а в начале 1997 года он переехал в дом «Supernova Heights», который включал в себя такие элементы интерьера как пятиметровый бассейн и отделанные розовой кожей сиденья, изначально предназначавшиеся для королевской семьи Швеции.

В начале десятилетия бравирование британским флагом у большинства людей ассоциировалось с национализмом. В середине десятилетия он стал главным символом поп-культуры страны. Юнион Джек красовался на теперь уже легендарной гитаре Epiphone Sheraton Ноэла Галлахера. В том же стиле было оформлено платье Джери Холлиуэлл из поп-группы Spice Girls, в котором она вышла на сцену Brit Awards 1997 года.
Наконец, среди выкрашенных в знаменитые красно-белые полосы подушек и одеяла лежали Лиам Галлахер и его будущая жена Пэтси Кэнсит на обложке американского глянца Vanity Fair в марте 1997 года. Заголовок под ними гласил: «London Swings! Again!»

Внутри номера читатели находили фотографии поп-икон того времени: знаменитых английских дизайнеров и модельеров, Деймона Албарна, Spice Girls и Дэмьена Херста. Там же был Тони Блэр: он сверкал улыбкой на изображении под названием «Визионер». Тот выпуск должен был запечатлеть второе пришествие Лондона. В реальности он стал первым звонком, показав, насколько «крутая Британия» оторвалась от корней рабочего класса, насколько он (класс) пропитался дешевым шиком шоу-бизнеса.
В какой-то момент всего стало слишком много. Звукозаписывающие компании заключали контракты с любым коллективом, напоминавшим Oasis, и не могли отбить вложенные деньги. NME помещал эти группы на обложки и терял читателей тысячами. По всему Лондону проходили безумные вечеринки с огромным количеством алкоголя и наркотиков. Кокаин обрушился на столицу подобно снежному бурану, но другие наркотики также были востребованы: в январе 1997 года Blur выпустили песню «Beetlebum», где Дэймон Албарн описал свой опыт употребления героина.
Blur – Beetlebum
Наркотики привели к появлению главного излишества той эпохи: вышедшего в апреле третьего альбома Oasis «Be Here Now». Эту пластинку ждали как запись, которая поднимет брит-поп на принципиально новый уровень – а в результате вышла коллекция бесконечно растянутых песен с довольно заурядными мелодиями, похороненными под десятком (и это не преувеличение) гитарных дорожек. Для многих «Be Here Now» стал альбомом, который убил брит-поп. Сам Ноэл Галлахер позже назовет запись лучшей рекламой против наркотиков.

Энтузиазм ненадолго ожил в мае 1997 года, когда лейбористы победили на парламентских выборах и Тони Блэр был назначен премьер-министром. На следующее утро после голосования ликующая толпа встречала главу правительства у его новой резиденции на Даунинг Стрит. Туда же были приглашены знаменитости, поддержавшие лейбористов во время избирательной кампании, в том числе Ноэл Галлахер.

Позже музыкант так вспоминал эту встречу: «Мы болтали, и я сказал: "Мужик, это было блестяще, мы не спали до семи часов, чтобы увидеть, как ты прибудешь сюда. Как у тебя получилось оставаться на ногах всю ночь?" Он нагнулся ко мне и сказал: "Скорее всего, не при помощи тех же веществ, которыми пользовались вы". И в этот момент я понял, что он нас всех наколол». В следующие месяцы лейбористы нарушили большинство своих предвыборных обещаний.

А 31 августа принцесса Диана, всенародная любимица, разбилась насмерть в автомобильной катастрофе. Ее гибель стала той последней иголкой, от которой лопнул пузырь беззаботного оптимизма. Дни британской мечты были сочтены.
Ноэл Галлахер беседует с Тони Блэром наутро после его избрания
В следующем году Pulp выпустили «This Is Hardcore» – идеальный похмельный брит-поп-альбом, на котором Джарвис Кокер, раздавленный и растоптанный славой, выражает свое разочарование во всем, за что он так долго боролся. Лирический герой заглавной песни склоняет объект своего сексуального влечения к съемкам в домашнем порно. Для него это самое последнее, самое сокровенное, самое извращенное желание. Он вопит: «Это конец пути!», но за этим воплем кроется все тот же пугающий вопрос: а что дальше? Что делать, если то, чего ты хотел, оказалось вовсе не тем, что тебе было нужно?
Pulp – This Is Hardcore
Каждый, кто был участником брит-поп-мании, по-своему ответил на эти вопросы. Пожалуй, лучше всего это получилось у Blur.

Раньше всех почувствовав перемену ветра, они отказались от брит-попа, и в феврале 1997 года выпустили альбом «Blur», на котором обратились к американскому альтернативному року. На этой записи не было места солнечным поп-мелодиям, зато здесь присутствовали печальные акустические баллады, зловещие нойз-роковые номера, хип-хоп и главный хит коллектива «Song 2» – взрывная пародия на гранж (а еще та самая песня из рекламы Tuborg). Blur попали в точку: этот лонгплей позволил им остаться на плаву, когда остальные брит-поп-коллективы медленно пошли на дно.

На эту же пластинку попали, наверное, самые остроумные строчки в карьере Деймона Албарна. В песне «Look Inside America» музыкант, который еще пару лет назад презирал культуру Соединенных Штатов, дает слушателям совет: «Посмотрите на Америку / С ней все в порядке».
Blur – Song 2
Артём Фролов
Артём Фролов